Теория аномии: человеческая природа и общество

В рамках цикла лекций «Введение в психологию», подробная информация и оригиналы текста доступны по ссылке.
Хотя Эмиль Дюркгейм представляет в своей работе идею коллективного сознания и изучает право как индикатор коллективного сознания, когда дело доходит до описания ключевых различий между механической и органической солидарностью, он не уделяет этому большого внимания. Другими словами, анализ этого различия, как в индустриальном, так и в постиндустриальном обществах, основывается на ключевом критерии разделения труда. Э. Дюркгейм проводит биполярное различие между двумя типами солидарности, не предлагая сложную систему периодизации обществ.
Разница между механической и органической солидарностью заключается в разделении труда. В механической солидарности небольшое разделения труда, основанного на сходстве актеров в обществе, тогда так органическая солидарность имеет большое разделение труда и разнообразие в действиях. Это противоречиво, потому что как может возникнуть солидарность при наличии высокого разделения труда?

Стоит также отметить, что Шарль Луи де Монтескье был достаточно важен для Э. Дюркгейма. Помимо начала своей книги с коллективной совести и права, Э. Дюркгейм также рассматривает идею Ш. Л. Монтескье о взаимодействии между социальной системой, окружающей средой и экологической системой.

Э. Дюркгейм имеет гораздо более сложное и глубокое понимание взаимосвязи между окружающей средой и обществом, типом солидарности и разделением труда в обществе. Это является относительно забытым элементом у Э. Дюркгейма; хотя на самом деле проблема окружающей среды и ее изучение должны занимать центральное место в экономике, политологии, социологии и антропологии. Тем не менее, у философа есть другой важный подход, на котором он фокусируется.

Эмиль Дюркгейм в своей работе «О разделении общественного труда» выдвигает ядро идеи, которое можно назвать экосистемой. Он видит взаимосвязь между физической средой, размером населения, которое живет в этой среде, технологией, используемой в этой среде, разделением труда и типом социальной организации, и какой вид социальной солидарности присутствует. Идея заключается в том, что существует среда, население, технологии, а также социальная организация; все это составляет систему, которая составляет систему — именно эту систему следует изучать. Это можно назвать экосистемой, хотя Э. Дюркгейм называет это по-другому.

Например, Южная Калифорния (США) до прихода европейцев была очень сухим климатом — страдала от недостатка водных ресурсов. Бассейн Лос-Анджелеса смог бы обеспечить средства к существованию для примерно 20000 человек. Эти 20000 человек, вероятно, жили в этой засушливой среде, использовали элементарные технологии и имели ограниченное разделение труда. Получается, что технология и окружающая среда сильно повлияли на численность населения, и у них была механическая солидарность. Но сейчас существует решения проблемы с засухой. В том же бассейне, где жил 20000 человек, сейчас живут 20 миллионов человек; они живут на высоком уровне технологий и загрязняют воздух, но работает органическая солидарность. Через какой-то момент бассейн Лос-Анджелеса станет непригодным для жизни. Поэтому стоит задуматься об идее Э. Дюркгейма по поводу экосистемы, что даст строгие научные рамки для решения данной проблемы.

Аномия — одно из аномальных последствий разделения труда. Эта идея Э. Дюркгейма подверглась критике, потому что мы не можем знать, что является аномальным, а что нормальным. Патология предполагает, что социальные исследователи обладают способом определить, что является здоровым состоянием общества. Это происходит из раннего функционализма Э. Дюркгейма, так как на него сильно повлияла биология. Стоит отметить, вся метафора органической солидарности использует человеческое тело в качестве примера. Как в человеческом теле различные органы зависят друг от друга.

И поэтому термин «патология» также заимствован из медицинских наук. Общество также будет иметь патологические особенности, и в обществе есть аномалии, и Э. Дюркгейм верит, что социальные исследователи смогут установить, что такое аномалия и патология. Для большинства социологов это является проблемой, поскольку существует определенная приверженность нейтральному анализу, в котором мы не обязательно обозначаем явления. Например, теория навешивания ярлыков. Что-то называется преступным или аномальным лишь потому, что это не принято в обществе. Но то, что является аномальным в одном обществе, может быть абсолютно нормальным в другом.

Э. Дюркгейм верил, что он способен показать некоторые аномальные явления. Он особенно обращал внимание на переход от механической к органической солидарности, и когда это происходило, могли возникать патологии. Он писал в 1890-х и начале 1900-х годов, какое-то время жил в Бордо, а затем переезжает в Париж, где видит все признаки социальных патологий. Алкоголизм, нищета, проституция, воровство и преступность, которых не было в сельской местности Франции всего пару десятилетий назад. Таким образом, он сталкивается с массовыми явлениями, которые рассматриваются как аномалии или патологии, и определяет их как результат перехода от механической к органической солидарности.

Патологии могут иметь два разных начала. То, что обычно понимается из теории Э. Дюркгейма — это патологии как следствие отсутствия правил, к чему и относится аномия. Он считает, что патологии могут возникнуть из-за чрезмерной регулировки и из-за слишком принужденного разделения труда. Эмиль Дюркгейм жалуется на недостаточное регулирование в обществе, в то время как К. Маркс утверждает, что в обществе слишком много правил.

Интересно, что разделение труда может стать источником солидарности, хотя это нелогично. Мы привыкли думать, что солидарность возникает в относительно небольших сообществах, где люди схожи друг с другом, разделяют одни и те же ценности и имеют общие нормы и правила, и поэтому у них возникают солидарные чувства. Когда люди разные, они конкурируют на рынке, не знают друг друга, придерживаются разных ценностей, или даже не знают, каких ценностей они должны придерживаться, потому что они запутались. При переезде в большой город многие не понимают, что им делать, кто их контролирует и что от них зависит. Для некоторых воровство — это нормально; продажа своего тела — это нормально.

В подобных обстоятельствах встает вопрос: почему мы должны быть солидарны? Мы не знакомы с этими людьми, и у нас есть стереотипы, что в урбанизированном индустриальном обществе мы не солидарны. Но это только стереотипы. Некоторые считают, что если на улице Нью-Йорка человеку станет плохо, то другие люди будут просто переступать через него, потому что им все равно. Но на самом деле это не так: обязательно найдутся люди, которые помогут человеку в беде. Непонятно, почему в анонимное общество с высоким разделением труда может быть солидарным.

Э. Дюркгейм определяет различные патологии, первая из которых близка к Карлу Марксу. Когда в системе возникает кризис, и возрастает классовый конфликт, этот классовый конфликт является патологическим. Вторая патология заключается в чрезмерным разделением труда, что может привести к патологическим последствиям. Также патология может возникнуть из-за отсутствия регуляции, и это то, что он называет аномией.

Также Э. Дюркгейм отметил, что обычно деление труда способствует социальной солидарности, однако могут возникнуть противоположные результаты. Поэтому он, ссылаясь на медицину, говорит, что когда мы узнаем, при каких условиях разделение труда порождает социальную солидарность, мы сможем лучше понять, когда социальная солидарность может иметь патологические последствия. Патология является дополнением к физиологии. Получается, что мы начинаем с физиологии общества, определяем, когда оно работает нормально, а затем мы сможем показать патологии.

Первая патология связана с классовым конфликтом. Э. Дюркгейм сказал, что по мере того, как труд становится все более дифференцированным, возникают коммерческие кризисы, банкротства, враждебность между трудом и капиталом, и тогда все эти конфликты становятся более частыми. В традиционных обществах, где преобладает механическая солидарность, классовые конфликты были редкими и необычными. Это высказывание о том, что слишком высокий уровень разделения труда может создать интенсивный классовый конфликт, что является патологическим следствием высокого разделения труда.

Общественная жизнь не лишена борьбы; сама борьба нормальна. Роль органической солидарности заключается не в том, чтобы устранить конкуренцию, а в том, чтобы умерить ее. Это напоминает теорию Адама Смита. Неограниченная конкуренция — это неправильно, как и неограниченное эгоистическое поведение. Следует быть толерантным друг к другу, ведь мы боремся за признание других. В этом заключается сходство в анализах Э. Дюркгейма и А. Смита. В некоторых случаях процесс регулирования, сдерживающий конкуренцию, либо не существует как таковой, либо не связан со степенью развития разделения труда. Если разделение труда не вызывает солидарности, то все благоденствие происходит потому, что что отношения между органами не регулируются — это аномия.

Существует сходство между аномией и марксистским понятием отчуждения. Э. Дюркгейм утверждает, что разделение труда может превратить рабочего в машину. Он не осознает, куда его ведут требуемые от него операции, и он не связывает их ни с какой целью. Каждый день он повторяет те же движения, с однообразной регулярностью, но без интереса к их пониманию. Для Эмиля Дюркгейма важно исправить систему ценностей, чтобы исправить систему норм, а затем решить проблему аномии.

Аномия не является неизбежным последствием разделения труда. Разделение труда может быть принудительным и чрезмерным, поэтому должны существовать элементы в коллективном сознании, которые умеряют конкурентные элементы разделения труда. Но если эти институты —культурные, юридические, моральные, этические — будут существовать, то разделение труда не вызовет аномию; это произойдет только в случае отсутствия таких систем. Но Э. Дюркгейм не пропагандирует возвращение от органической солидарности к механической солидарности; он лишь показывает, при каких обстоятельствах существуют патологические последствия в органической солидарности.

Существует еще один аргумент, который обычно игнорируется при чтении Э. Дюркгейма. В обществе существуют патологии, которые происходят от чрезмерной регуляции и принудительного разделения труд, о чем говорится в первом издании «О разделении общественного труда». Но впоследствии он дополняет свою работу, предлагая некоторые прогрессивные решения проблем аномии и солидарности в органических обществах.

Его идея заключается в том, что мы становимся солидарными внутри наших профессий. Таким образом, он видит, что хорошее общество превращается в множество профессиональных организаций, в которых люди вписываются в эту профессиональную среду, и имеют сильную профессиональную идентичность и солидарное отношение к профессии. Это радикально отличающаяся идея от той, которая связана с рынками. Профессиональные организации, если они эффективны, действительно вмешиваются в рынки. Например, Американская медицинская ассоциация вмешивается, потому что является своеобразным профсоюзом, который обеспечивает защиту интересов врачей.

В итоге Эмиль Дюркгейм предлагает механизм для решения проблемы аномии — создание профессиональных организаций и включение людей в профессиональные сообщества. Он понимает, что современное общество действительно создает классовые конфликты, и это проблема, потому что рабочий класс часто чувствует плохое отношение к себе. Тем не менее, он не использует термин «эксплуатация». Он также видит проблему в излишнем разделении труда, которое может вызвать чувство отчуждения. Но основная его идея заключается в том, что аномия — недостаточное регулирование в обществе. Отчуждение происходит из избытка регуляции. М. Вебер же говорит о разочаровании, которое приходит от настроения или чувства, человеческого состояния в условиях современности.

Но какова была теория человеческой природы Эмиля Дюркгейма? Здесь можно заметить различие между К. Марксом и Э. Дюркгеймом. Карл Маркс верил в то, что у него не было понятия состояния природы; к середине XIX века люди устали и избавились от этого. Но он использовал термин «видовое существо». Он считал, что в своей сущности все люди хорошие — проблема в обществе, а не в индивидууме. Здесь прослеживается влияние Ж.-Ж. Руссо на К. Маркса. Но он идет дальше Жан-Жака Руссо. Потому что Ж.-Ж. Руссо видел благородного дикаря, как человека, которого нужно привести в общество. К. Маркс не согласен с этой идеей: он считает, что мы рождены в обществе, мы социальны по своей природе. Мы не только хорошие, но и социальные. Именно общество нас портит, делает нас эгоистичными личностями, которые будут соревноваться друг с другом и убивать друг друга.

Эмиль Дюркгейм же намного ближе к Т. Гоббсу в своем представлении о человеческой природе, потому что он верит, что социальные патологии возникают, когда нет контроля над людьми. Именно тогда возникают преступность, самоубийства, проституция и т. д. Из-за этого у него было скептическое отношение к человеческой природе: если нас не контролируют, то мы можем позволить себе разозлиться. В этом и заключается суть проблемы. Необходимо исправить это, убедиться, что у людей правильно развивается система ценностей.
Перевод подготовлен в рамках совместного проекта с Университетом науки и технологий МИСИС.

Переводчик: Полина Боловинова
Редактор: Иракли Ментешашвили
Руководитель проекта: Евгения Горн

Другие публикации
    Made on
    Tilda