Макс Вебер о протестантстве и капитализме

В рамках цикла лекций «Введение в психологию», подробная информация и оригиналы текста доступны по ссылке.
Макс Вебер родился в сегодняшней Германии в 1864 году, и умер в 1920. Его семья придерживалась протестантизма и жила в Зальцбурге, на тот момент городе империи Габсбургов. Город управлялся архиепископом, который к концу XVII века серьезно занялся контрреформациями, в связи с чем всем не-католиком пришлось уехать, включая семью М. Вебера. Они переехали в Германию, в город Билефельд, основав там успешное текстильное производство.
Отец М. Вебера, Макс Старший, не мог прокормить две семьи, в связи с чем освоил новую профессию и попал на госслужбу, став политиком. Мать философа, Элена Валленштейн, была убежденной кальвинисткой и проявляла большой интерес к филантропии. Между ней и ее мужем были серьезные конфликты, возникающие и на почве политики из-за консерватизма отца Макса Вебера.

Макс Вебер старший был консервативным и крайне патриархальным человеком. Начав карьеру в муниципалитете Эрфурта, он стал депутатом Национал-либеральной партии, которая в действительности была консерваторской. Все это происходит при Отто фон Бисмарке, «железном канцлере», во времена по-настоящему консервативной Германии.

Сам Макс Вебер обучался сперва в Гейдельберге, затем в Берлине. Он изучал право и аграрную историю, хотя в действительности он совмещал роли правового теоретика, историка и экономиста, и в какой-то степени был даже социологом.

В 1892 он женился на Марианне Шнитгер, своей двоюродной сестре, а в 1895 его назначили профессором экономики и политической науки в городе Фрайберг, где он провел большую часть жизни. С раннего возраста он был крайне вовлечен в научную деятельность, что привело к публикации двух докторских диссертаций — по истории и праву. Хотя обе работы были опубликованы, на английском языке их фактически нет.

В 1897 М. Вебер страдает от нервного срыва, который во многом связан с конфликтом с отцом. Летом этого же года М. Вебер навещает родителей в Берлине, где его мать выражает желание навестить его в Гейдельберге. Отец возражает, заявляя, что некому будет его кормить, что вызывает эмоциональный ответ Макса Вебера: «Отец, ты не можешь так поступать. Если мать хочет нас навестить, ты должен ей это позволить». Это был первый раз, когда Макс Вебер сказал своему отцу «нет». Вскоре после этого отец скончался, и у М. Вебера случился серьезный нервный срыв.

Это состояние в действительности было серьезным, но к своему счастью, он был женат на умной женщине, которая помогла ему восстановиться от нервного срыва. В течение пяти лет М. Вебер не был способен преподавать, писать или даже читать, он мог только сидеть в углу, ничего не делая. Марианна, его жена, брала его в путешествия, и в одном из них, в Италии, он наконец выздоровел. После этого, в 1902 году он вернулся в Гейдельберг.

В 1904 он посетил Всемирную выставку в Сент-Луисе, США, и написал прекрасную работу. Затем, в 1906 году, он влюбляется в Эльзу фон Рихтгофен. Она была женой хорошего друга и коллеги М. Вебера, Эдгара Яффе, политико-социального теоретика. Что любопытно, Эльза и Марианна были хорошими подругами; а кроме того, по слухам брак с последней так и не был заключен официально. Таким образом, роман с Эльзой фон Рихтгофен был первым настоящим эротическим опытом в жизни М. Вебера, который, вероятно, оказал сильное влияние на его жизнь.

Затем он пишет работу о религии, которая является ответом на критику работы «Протестантская этика и дух капитализма», в которой М. Вебер рассматривает различные мировые религии и показывает, что рационализация не происходила в этих религиях столь же сильно, сколько в христианстве. После этого философ работал над своим главным произведением — «Экономика и общество». Эта книга никогда не была закончена, поскольку философ умер в 1920 году.

Макс Вебер, подобно многим немцам времен Первой мировой войны, увлекся идеологией национализма. Однако затем пережитые ужасы войны, а вместе с тем, вероятно, и отношения с Эльзой фон Рихтгофен, превратили его из убежденного либерала, который к современности испытывает одно лишь одобрение, в так называемого «либерала в отчаянии». Он останется либералом до конца своих дней и всегда будет говорить, что капитализм — единственная жизнеспособная система, в которой мы можем жить.

Национализм оказал на философа сильное влияние — он являлся участником делегации на Версальском мирном договоре, и был ответственен за включение 48 статьи в Веймарскую государственную конституцию, к сожалению, использованную Гитлером для получения власти в 1933.

Последняя его работа, «Экономика и общество», является теорией господства, в которой он объединяет узаконенную власть с концепцией господства. Он разрабатывает теорию человеческой истории как истории последовательных типов господства, что является главным отличием от теории Карла Маркса.

После выздоравливания М. Вебер пишет «Протестантскую этику и дух капитализма», что является весьма серьезным отступлением для него. До нервного срыва он был либералом и приверженцем идей капитализма. Он весьма похож на либерала в представлении Адама Смита и Джона Стюарта Милля, однако оправившись от нервного срыва, он становится похож на человека, размышляющего о Ф. Ницше.

Он работал в то время, когда Марксизм был основной интеллектуальной силой в Германии: тогда Социал-демократическая партия начала набирать силу и добиваться больших успехов на выборах. Поэтому главный замысел Макса Вебера заключается в том, чтобы бросить вызов Марксизму и «Протестантская этика и дух капитализма» является первым и главным шагом в этом направлении. Но что представляет собой дискуссия между К. Марксом и М. Вебером? По К. Марксу, экономическая сила и экономические эмоции являются главными — они объясняют историю и культурные ценности. Но М. Вебер считает, что это неправильный подход, что людьми движут не только экономические интересы, но так же и традиции, ценности.

История не может быть описана как последовательность способов производства. Единственное, что меняется — это природа власти и типы мотивации, требования к подчинению властвующим людям и принципы субординации. М. Вебер описывает эти способы лидерства, выделяя три основных: традиционное лидерство, харизматическое лидерство и рационально-легальное лидерство. Последний является своеобразным термином для описания своего рода либерализма.

Он использует термин классов, однако не считает их основанными. Определять класс следует не по отношениям собственности, но по рыночным отношениям. Получается, что Карл Маркс допустил ошибку, предположив, что классы существовали на протяжении всей истории: класс является феноменом, возникшим только благодаря современной торговле и рыночных экономиках.

«Протестантская этика и дух капитализма» начинается с того, что М. Вебер предлагает эмпирическое свидетельство взаимосвязи богатства и протестантства, но это не причинно-следственное связь. Что является духом капитализма и каково мировоззрение капитализма? Для поиска ответа на этот вопрос он обращается к концепции призывания Мартина Лютера. Он рассматривает религиозные основы мирского, «внутренний аскетизм», и то, как Реформации выводит из этого состояния; в частности, он говорит о собственной интерпретации кальвинизма и об учении и предопределении.

Что есть дух капитализма? Выделяется два важных аспекта: во-первых, превращение жадности в категорический императив уникально для капитализма; во-вторых, сущность капитализма — рационализм и расчет. Карл Маркс назвал первоначальное накопление капитала воровством, но оно перестает быть воровством когда он уже накоплен. Но работающие люди вкладываются в пенсионный фонд ради последующего расслабления, но в большинстве случаев подобное не приносит удовольствия. Люди постоянно трудятся ради накопления большего количества денег, но почему это так? М. Вебер считает это уникальностью капитализма и современности, поскольку жадность и желание стать богатым стали категорическим императивом.

Докапиталистическому человеку этого не понять: как только у него появлялись еда и ночлег, он переставал гнаться за деньгами, и в этом главное отличие современного человека. Насколько это предопределено — неизвестно, однако став крайне обеспеченным, мы скажем, что нам нужно больше богатств, ведь это позволит нам создать дополнительные рабочие места для других.

Для Макса Вебера важен расчет. Капитализм начинается с рационального экономического расчета, которого не существовала до капиталистических времен. В этом его отличие от Адама Смита, для которого рациональный расчет существовал всегда. М. Вебер считает уникальным историческим феноменом то, что мы начинаем рассчитывать усилия в отношении друг друга, что порождает двойную бухгалтерию. Получается, что экономический расчет является ключом к капиталистическому духу.

Во-первых, упорный труд и заработок делает нас хорошим человеком, а становится богатым — это альтруизм. Во-вторых, мы можем называться капиталистом, если мы ведем рациональную бухгалтерию — учет расходов и доходов.

Говоря о рационализме, следует сказать, что в истории существует большая тенденция к нему. М. Вебер считает, что только «наивный» исторический материализм предполагает возникновение идей как как отражения экономической ситуации. Человечеству потребовалось создать рационализм и рациональный расчет, чтобы появилось накопление капитала и капитал как таковой.

Рассматривая Лютеранскую концепцию Призвания, можно задать себе вопрос: к чему призывает Бог? К тому, чтобы хорошо трудиться. Поэтому в средневековом аскетизме сутью бытия была загробная жизнь. Мы почти ничего не ели, но все равно выжили, поэтому мы являлись святым. Но это потеряло свою актуальность: Мартин Лютер утверждает о необходимости быть активным в жизни и труде, только тогда мы станем святыми. Таким образом, Бог хочет от нас выполнения обязанностей в этом мире, а не становления святым через голод, холод и забвение.

Однако, как подмечает М. Вебер, М. Лютер является традиционным теологом. Он фактически выступал против крестьянских революций в Германии и придерживался консерватизма в политике. Именно поэтому лютеранство не смогло стать основной движущей сила прогресса и потребовался кальвинизм.

Но почему кальвинизм? Наибольшее изменение современности было в том, что пропала магия — власть над Богом. Существовали предписания, что делать, чтобы магия возникла: если дождь не идет, то мы взываем к магу, который что-то делает и вызывает дождь. Но для рационализации мира потребовалось избавиться от магии. Мы стали понимать устройство мира, и что невозможно вызвать дождь. На место магии пришла кальвинистская церковь, которая заключалась в рационализме.

Наиболее важным элементом кальвинизма является предопределение. Жан Кальвин предположил, что вопрос нашего спасения был решен Богом в момент нашего рождения, и с этим ничего не поделать. В средневековых римско-католических церквях М. Лютер восставал против этого, но его действия не увенчались успехом. В церквях были священники, согласные пообещать спасение в обмен на пожертвование. Люди фактически покупали спасение, однако, Ж. Кальвин не был согласен с этим. Давать деньги священнику — коррупция и корысть.

Появляется вопрос о том, каким образом подобное учение сумело создать протестантскую этику. Зачем упорно трудиться, если наше спасение предопределено? На этот вопрос отвечают проповеди кальвинистских священников, которые говорят, что если на волнует, попадем ли мы в рай, то единственный способ в этом удостовериться — упорно трудиться при жизни. Тогда Бог вознаградит нас своей милостью. Получается, что упорный труд необходим не для покупки дороги в рай, а для получение Божьей милости.

Однако протестантская этика упорного труда заменилась современным капитализмом, и в настоящий момент мы существуем в «стальном панцире». «Забота о мирских благах должна обременять его святых не более, чем «тонкий плащ, который можно ежеминутно сбросить». Однако плащ этот волею судеб превратился в стальной панцирь», пишет Макс Вебер.

Возвращаясь к отличиям К. Маркса и М. Вебера, стоит упомянуть, что последний не хотел подменять одностороннее материалистическое объяснение истории, которое предлагал К. Маркс, идеалистической историей. В его идеи не входило происхождение капитализма из кальвинизма, ведь М. Вебер только предполагал независимое изменение в теологическом учении, начавшееся в средневековом католицизме и закончившееся реформацией. Этим изменением была рационализация мышления, и если бы оно не произошло, то институт капитализма не смог бы развиться.

Но возникновение этих институтов не были вызваны изменениями, ведь была необходима эволюция экономических систем. Материальные изменения происходили по одному сценарию, а изменения в идейной сфере — по другому. М. Вебер считает, что между ними есть избирательное сродство. При существовании надлежащих идей и надлежащих экономических институтов происходят изменения, создавая современный капитализм. В Китае двадцатого века были все предпосылки для капитализма, но он не возник, поскольку конфуцианские и даосские идеи того времени не давали идеологической почвы для развития капитализма.

И хотя кальвинизм рационализирует идеи, если экономические условия для капитализма отсутствуют, то он так же не возникнет — в этом заключается идея избирательного сродства. Макс Вебер отвергает простую причинно-следственную связь между идеями и материальными условиями, заменяя ее эффектом взаимодействия. Он выделяет взаимодействие между идеями и материальными условиями, называя его избирательным сродством.
Перевод подготовлен в рамках совместного проекта с Университетом науки и технологий МИСИС.

Переводчик: Олег Шилов
Редактор: Иракли Ментешашвили
Руководитель проекта: Евгения Горн

Другие публикации
    Made on
    Tilda